Родина этого блюда – солнечная Валенсия, щедрый край, который столетиями привлекал завоевателей всех мастей. В 8 веке здесь обосновались мавры, которые создали в заболоченной лагуне озера Альбуфера хитроумную систему оросительных каналов и стали выращивать рис. Ненавистных мавров валенсийцы прогнали, правда, через 500 лет, а их наследие – вкусный и сытный рис – признали своим, как, кстати, и шафран.
Одна не слишком аппетитная легенда утверждает, что "жизнь" паэлье дали слуги неумеренных в еде мавританских правителей. Бережливые (или просто голодные) "средневековые официанты" собирали все, что оставалось на хозяйском столе, и этим питались. Некоторые считают даже, что само слово паэлья произошло от арабского слова, означающего "остатки".
Версия рациональная, но не совсем верная. На самом деле привычный для нас вид паэлья приобрела лишь к началу 19 века, когда про арабов и думать забыли. Своим появлением блюдо обязано непростым условиям труда местных жителей. Крестьянам, целыми днями работавшим в поле, было некогда раздумывать над меню обеда, поэтому они ставили на огонь большую сковороду с низкими бортиками (именно она и называется паэлья), клали в нее рис и в буквальном смысле все, что попадется под руку в ближайших окрестностях.
Попадались обычно разные овощи – томаты, чеснок, зеленая и белая фасоль, и улитки, а если крупно повезет, то кролик или дикая утка. Все это тушили с шафраном и приправами и именно такое блюдо называлось валенсийской паэльей – envalenciano.
Жители побережья делали то же самое, только вместо улиток в ход шли разнообразные морские гады. Такая паэлья получила название – demarisco. Наверно, это и называется иронией судьбы: то, что раньше было самой простой едой трудового народа – артишоки, мидии, креветки, осьминоги – сегодня расценивается нами как гастрономические деликатесы.
